Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

его, и когда остановился вне его, слышал слова младшего брата Буке-Джиранова, Алакаги; он говорил: «Букдай-Кенджат ездил к Чингисхану, возвратился оттуда и на совете говорил, что Чингисхан узнал о нашем умысле. Так наше дело не может прийти в исполнение хитростью и обманом. Завтра ночью мы пустимся в поход и до восхождения зари нападем на Чингисхана в его доме». Услышав эти слова, я отдал молоко и поспешил явиться сюда, чтобы передать тебе слова их». Чингисхан, получив такую весть, передал ее народу, который был на его стороне; велел своему дому перекочевать в другое место, и, провожая его, сказал: «Я найду вас на речке Балчуне». Сам он остался на месте с людьми, вооруженными луками и стрелами; их было две тысячи пятьсот человек; ночью они сидели в юрте, держа за узды своих коней; поутру, когда солнце поднялось на два копейных древка, явился неприятель, в числе двенадцати тысяч человек. Обе стороны стали в боевой порядок. При Чингисхане был умный советник, манкыт родом, Куюлдар-чечен; когда хан потребовал от него совета, он сказал: «Я со своим отрядом зайду в тыл неприятелю и там водружу свое знамя; а вы будьте против фронта его». Куюлдар это выполнил. Чингисхан, начав битву, отбивал нападения. Кераиты сделали на него три быстрые атаки, но в каждую были отражены, четвертую атаку сделал старший сын Унг-хана, Сянкун; но когда он усиливался разбить фронт, его ранили в лицо копьем; тут много кераитов было убито, и несколько было ранено; они отступили. Тогда Чингисхан сказал: «Если мы дольше будем здесь стоять, то нам не миновать беды, потому что к ним много людей придут на помощь. Теперь, пока неприятель нас не видит, уйдем туда, куда откочевал наш юрт». Он отступил, a неприятель остался на том месте, и не мог заметить его отступления, обращенный своим фронтом к противоположной стороне.

Чингисхан догнал свой стан на реке Балчун. Но так как воды в русле этой реки было мало, она не имела своей надлежащей полноты, то они, видя невыгоду остановиться при ней, перекочевали на берега реки Колы и подвигались далее вдоль берега ее. Встретясь с тамошними жителями, спросили их, что они за люди; им отвечали: «Мы конкираты». В то время главным начальником конкиратов был Тюрк-или. Хан через посла говорит ему: «Между нами никогда не было вражды; потому мы, потерпев насилие там, на прежнем месте, пришли сюда. Если ты будешь нашим другом, то будь союзником нашей державе; а если хочешь быть врагом, вот я здесь». Когда посланный пересказал им слова эти, тогда все конкираты явились пред лицо хана и отдались ему в верноподданнство. После того Чингисхан перешел с реки Колы на реку Конканавар и здесь остановился на отдых. Отселе он отправил к Унг-хану послом Аркайчуна-Багадура, из поколения ильтуркин, через которого говорил: «Два раза лишившись своего владения, ты приходил в двери отца моего, и в оба раза отец мой, возвращая тебе твою область, возводил тебя на престол родительский. И я так же в пяти или шести случаях делал добро тебе». Перечислив все их (если бы мы стали все их вносить в книгу, то наш рассказ был бы длинен), потом он продолжал: «Я не присваивал ни твоих подданных, ни твоего имения, и не сделал никакой вины пред тобой; зачем же ты мучишь и себя, мучишь и меня? У телеги если обе оглобли целы, то она прямо катится; у телеги, на которой уложено твое счастье, одна оглобля – сын твой, Сянкун; а другой оглоблей был я. Зачем ты расстраиваешь свое счастье?» Когда Аркайчун сказал эти слова, Унг-хан отвечал: «Чингисхан что ни говорит, всегда говорит правду. На его слова я никакого не даю ответа. Настоящие дела затеял Сянкун, поди к нему, пусть он отвечает». Аркайчун явился к Сянкуну, и этот сказал ему: «Станем сражаться, кому из нас Бог даст победу, тот и царствуй. Вот мой ответ!» Чингисхан несколько раз еще посылал посла с прошением мира, Унг-хан не мирился. Когда вся надежда на примирение исчезла, он выступил с войском. Унг-хан, услышав об этом, вышел навстречу ему, они сразились, Чингисхан остался победителем. Унг-хан и сын его Сянкун, каждый с человеками шестью, спаслись бегством. Область Кераитская была вторая по достоинству, многосельная и разделялась на четыре удела: Чингисхан сделался обладателем всех их.

Унг-хан между тем пробирался к хану найманскому. На пути во владения найманов он встретился с двумя из главных вельмож Таянг-хановых, Хурием и Сумаджут-Таникою; между кераитами и найманами издавна была вражда: вельможи, предполагая, что если они Унг-хана живого приведут к Таянг-хану, он не умертвит его, но сохранит его жизнь, убили его на том месте, принесли к Таянг-хану голову Унг-хана и все имение, при нем бывшее. Таянг-хан винил князей за этот поступок и сказал: «Такого великого государя и еще старца зачем вы убили? Вам должно было бы его живого привести ко мне». Он велел обделать серебром голову Унг-хана и поставил ее на трон, обратив лицом к двери. Однажды Унг-ханов сухой череп, высунув изо рта язык, ворочал им и три раза в тот день так делалось; найманские старики почли это дурным предзнаменованием. Сянкун же воротился в свой юрт, жил там несколько лет; народ задумал схватить и убить его. Узнав об этом умысле, он скрылся и ушел в землю Хотанскую. Хотанский правитель Кылычь-кара, из поколения Кал-ачьского, схватил его и убил, а его жен и детей вместе с головой Сянкуна отослал к Чингисхану.

Возведение Чингисхана в ханское достоинство

Чингисхан достиг высшей степени могущества: только спльнейшие из соседних поколений не признавали над собой его власти; слабейшие и малолюдные одно за другим покорились ему. В пятьсот девяносто девятом году гиджры (1202, 3 г. P. X.), в год свиньи, на четыредесятом году жизни, его возвели на ханство. В местечке Наман-кере хан сделал пир и дал обед; в это время туда пришел Кюкче, сын Менглика-ичеге, из поколения Кунукмарского; в народе Кюкче звали Тенгрининг беги – «лицо Бога». Он говорил: «Мне сказано было от Бога: поди к Темучину, к его подданным и ко всем людям и скажи им: отныне да не называют Темучина этим именем; владычество над всей землей я отдал Чингизу, его детям и потомкам». Слово чипг значит «великий»; чингиз есть множественное число этого слова. Кюкче в зимнее время, в жестокие морозы, какие бывают в Монголии, ходил нагой и босой; он сказывал: «Каждый день ко мне невидимо приводят серого коня, я сажусь на него, отправляюсь